6b18a24b

Ким Анатолий - Стена (Повесть Невидимок)


Анатолий Ким
Стена
Повесть невидимок
1
Чувствую, что пришла пора вставать, но неизвестно кому и, главное, это на
каком же свете мы уснули и кто из нас, Анна или Валентин, видел сейчас за
окном снег, белый снег на изогнутых ветвях деревьев? Мы невидимки в снежной
стране, которая есть Русь зимняя, - вдруг ровно и плавно, словно спускаемые
на ниточках, повалили сверху вниз белые хлопья, рождаясь прямо из серого
неба, которое начиналось над самыми вершинами деревьев. И теперь, в данное
мгновение, каждый из нас двоих несравнимо менее убедителен, чем любая из
этих пухлых снежинок, чья жизнь имеет только ту протяженность во времени,
что отпущена ей для плавного спуска с небес на землю.
Возможно ли, чтобы снежинка, лишь часть жизни которой мы могли наблюдать,
имела свою судьбу? И чтобы холодная парашютистка, выбросившаяся из облака в
числе многомиллионного десанта, была как-нибудь названа по имени на своем
снежном языке? Мне кажется, я видел этот снегопад в первую нашу совместную
зиму, лежа в постели рядом с теплой Анной, - только тогда я мог испытывать
такое убедительное чувство телесного счастья, полную насыщенность жизнью.
Недавно проснувшись, полеживая в теплой комнате на кровати рядом с женою, я
спокойно поглядывал на то, как за окном идет снег.
Я тоже помню этот снегопад утром, я лежала рядом с Валентином и думала о
том, что он был прав, пожалуй, когда однажды сказал: "Детей дает Бог". Это в
ответ на мои слова, что хочу родить ему ребенка. Я тогда обиделась на
Валентина, не услышав в его ответе никакой радости и благодарности, чего я
ожидала, - но лишь равнодушную рассудочность и, больше того, тайное неверие
или даже нежелание принять от меня самый великий мой дар. И вот по истечении
совсем недолгого времени выяснилось, что он был прав, и я сама уже не хотела
ничего такого для него... Маленькие белые снежинки, медленно слетавшие
сверху вниз, были душами тех самых детишек, которых когда-то хотелось мне
подарить Валентину. Детей дает Бог.
Как-то странно-легко уходят они в ничто, эти снежинки, зимы, Атлантида, дары
приносимые, песни спетые. А нам, неопознанным даже самими собою, приходится
лишь смутно догадываться, что мощь континентальных плит и сменяющихся времен
года была той же природы и подчинялась тому же закону, которому хотела быть
подвластной каждая душа предмета, человека, стихий и фундаментальных наук
человечества. Потому что все это, включая и нас, Анну и Валентина, и физику
с химией, математику, музыку и астрономию, было устремлено к какому-то
конечному счастью. Об этом я думал в то зимнее утро в постели, прижимая к
себе теплую Анну, глядя в окно на падающий с неба белый снег. Все имело душу
- и проходящие времена года, и так называемые точные науки, и провалившаяся
в океан Атлантида, и каждая снежинка. И все они были обречены иметь своих
двойников-невидимок.
Хорошо, что день тогда выдался выходным, не надо было спешить на работу,
одновременно лихорадочно натягивать трусики и блузку, совать в рот зубную
щетку и, таращась в зеркало, подкрашивать ресницы, а затем, чертыхаясь,
рысью мчаться на кухню, где фырчал и подпрыгивал, все более распаляясь
гневом, всеми позабытый зеленый чайник на плите... Ладно, миленький, сегодня
ты получишь свое, - устрою все так, чтобы ты получил не просто обычное,
постоянно тобою желаемое. И всю нежность, которую я готова была отдать
летящим за окном снежинкам, незаметным образом сумею передать тебе, и после
ты будешь лежать у моих утомленных ног, словн


Назад