6b18a24b

Киселев Андрей - Повесть О Сонечке


Андрей Киселев
Повесть о Сонечке
в ролях:
Марина - поэтесса
Сонечка - актриса
3-ий голос, Вахтанг, Приказчик, Чужой, Володя, Аля, Ирина - голоса за
кадром
Начало. Титры: "Марина Цветаева" - на обложке книги, открывается
следующая страница -"Повесть о Сонечке", титры уходят в затемнение. Из
затемнения маленькое светлое пятнышко, медленный наезд, пятнышко
преврашается в Марину, сидящую спиной в 3\4 перед "поминальником" (столик с
фотографией Цветаевой, засохшая белая роза, листы рукописей, книги,
пластинки, патефон, и т.п.) Звучит музыка Н.Нелюбовой, стихи А.Филимонова
"Еще одна птица":
Н.Нелюбова:
Далеко, далеко на ветру дрожит дом
И не может никак взлететь
Падает с крыши железо, гибнут в кухне стаканы
Ходят люди по саду, жгут травы
Заклинанья бормочут
Заколдованный дом
Становится птицей...
(Мелодия песни - основная, ведущая в пьесе)
Марина:
Все лето писала мою любимую повесть о Сонечке. Я ее не намечтала, не
напела. Раз в жизни я ни только ничего не добавила, а еле - совладала.
Пусть вся моя повесть - как кусочек сахара, мне по крайней мере, сладко
было ее писать.
Это моя лебединая песня. В ней вся моя молодость.
(Трагично, с пафосом) Сонечка, пишу тебя на океане и с ладони,
океанской ладони, рассеиваю ее пепел, вам всем в любовь, небывшие и будущие.
Пишу тебя на океане, на котором ты никогда не была и не будешь. Здесь
по краям его, а особенно по островам живет много черных глаз...
3-ий голос:
Были огромные очи:
Очи созвездья Весы
Разве что Нила короче
Были две черных косы.
Ну, а сама меньше можного!
Все, что имелось длины -
В косы ушло до подножия,
В очи двойной ширины
Музыка: (основная тема)
Марина:
Сонечку знал весь город. На Сонечку ходили. Ходили на Сонечку. Имени ее
никто не знал: (изменившимся, низким, "мужским" голосом) "А вы видали, та
что "Белые ночи", такая маленькая в белом платьице, с косами. Ну прелесть!
(своим, восхищенным) -"Белые ночи" были событие!
Занавес поднимается. Сонечка на сцене.
Сонечка:
Жили мы с бабушкой... Квартирку снимали... Жилец... Книжки... Бабушка
булавкой к платью пришпиливала... А мне - сты-ыдно...
Марина:
Держась за спинку стула, робея и улыбаясь, рассказывает Сонечка про
свою жизнь, свое детство, свою глупость, про девичью свою любовь. Свои белые
ночи. Думаю, что даже платьице на ней было не театральное, не нарочное, а
собственное, летнее, - шестнадцатилетнее, может быть?
Моя Сонечка. Меня почему-то задевало, оскорбляло, когда о ней говорили
Софья Евгеньевна или просто Голлидей, или даже Соня - точно на Сонечку не
могут разориться! - я в этом видела равнодушие и даже бездарность.
Звать за глаза женщину по фамилии - фамильярность, обращение ее в
мужчину, звать же за глаза - ее детским именем - признак близости и
нежности, не могущий не задеть материнского чувства. Смешно? Я была на два,
три года старше Сонечки, а обижалась за нее - как мать.
Как она пришла? Когда? Зимой ее в моей жизни не было. Значит весной.
Весной 19-го. В пору первых зеленых листиков...
Я читала в театре свою "Метель"...
Музыка: (что-то испанское, бравурное, Сонечка играет Кончиту, кружится
в широком испанском платье)
3-ий голос:
(нараспев, берущим за сердце голосом)
... И будет плыть в пустыне графских комнат
Высокая луна.
Ты - женщина, ты ничего не помнишь.
Не помнишь...
(настойчиво)
Не должна
Марина: (задумчиво)
А после...
(экспрессивно)
Передо мною - живой пожар. Горит все, горит - вся. Горят щеки, горят
губы, горят глаза, горят - точно от пламен


Назад