6b18a24b

Кивинов Андрей - Улицы Разбитых Фонарей 13


АНДРЕЙ КИВИНОВ
ЛЯЛЯФА
УЛИЦЫ РАЗБИТЫХ ФОНАРЕЙ – 13
Куплет первый
— Подъем!!!
Это, похоже, мне. Точно, мне. Потому что я тут один. Соседапопутчика увели (или увезли) полчаса назад вместе с вещами. Но я уточню, вдруг сержант что напутал?
Сержант, однако, не напутал. Ясно, лишние вопросы в приличном месте задавать не принято. Синяк от дубинки заживет через неделюдве.
— Понятно?
Понятно. Очень больно. Очень неприятно. Очень обидно. Потому что напрасно. Не столько дубинкой, сколько по жизни.
Я человек случайный. Нет, не вообще случайный, а здесь случайно оказавшийся. Чисто случайно. Шел, упал, очнулся… На моем месте должен был быть…
Ничо подобного. Отвечает тот, кто попадается. Так что кто там должен на твоем месте быть — никого не волнует. Сейчас на этом месте — ты. Лично ты, как субъект, как клеточка большого общественного организма. Маленькая больная клеточка. Болезнь не должна прогрессировать. Экстренная терапия. А синяки на заднице? Ничего. Ты — на своем месте.
— Прямо.
Клеточка выплывает из клеточки, потирая верхнюю оконечность бедра. Клеточка вдет по длинному коридору мимо снующих в форме и без оной людей, мимо скользящих взглядов, усмешек и безразлично скошенных уголков губ. Это их обычный день, это их обычный клиент. КлиентНикто. КлиентНичто.
Я — никто. Гайка на конвейере.
— Сюда.
Я помню. Не совсем уж гаечный. Потолок в дырку. Как дуршлаг. Выгоревшие шторы. Столик, стульчики. Чернильница. Мужичок. Другой. Ну да, Игорь Анатольевич предупреждал, что сам он не уполномочен. Что будет другой, с утра. Который уполномочен. Наверное, этот и есть. Мужичок.
— Томин?
Это снова мне. Потому что я и есть Томин. Однофамилец знаменитого телесыщика. Коля Томин, человечекникто. Мужичок, однако, стремный — крутит в руках мою паспортину с достаточно объективной фотографией и уточняет, Томин я или не Томин. Нет, я Знаменский. Пал Палыч.
Но дубинкой больше не хочу. Спрашивали — отвечаем.
— Томин.
— Николай Григорьевич. Тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения. Верно?
Головастый мужичок. Конечно, верно. Вернее верного. Паспортто настоящий.
— Правильно.
— Очень хорошо, Николай Григорьевич. Моя фамилия — Небранский, старший следователь РУВД. Зовут Анатолий Игоревич. Вот, ознакомился с материалом. Пренеприятнейшая ситуация.
«Как же вы докатились?» — это я про себя.
— Как же вы докатились? — это он вслух.
— Не знаю.
Самый универсальный ответ. Ну, не знаю, в самом деле. «Колобок, колобок, куда ты катишься? Я тебя съем!» — «Не ешь меня, дяденька следователь из РУВД, я тебе песенку спою».
«Очень странно. Не судим, не задерживался, на учете в ИДН не состоял. И вот те раз. Коробок анаши, изъятый при досмотре оперуполномоченным уголовного розыска. Очень непонятно».
Да уж, конечно, Я и сам сначала не понял. Подваливает Игорь Анатольевич. «Здоров, Томин. Все бездельничаешь?» — «Я не бездельничаю, Игорь Анатольевич, я временно безработный. Второй год. А время, между прочим, на то и время, что границ не имеет. Оно все время временно. Да не заговариваю я вам зубы, Игорь Анатолич, ну, не найти мне ничего по душе. И даже без души. Спасибо, не надо, я сам. А при чем здесь карманы? Обыск, что ли? Ах, досмотр. Досмотросмотр. Да нет у меня ничего, что вы привязались ко мне? Вы же меня знаете, я ни с чем таким не путаюсь. Перепродажа мелкого опта еще более мелким по закону не карается. Это рынокрыночек. „Финансиста“ читали? А с криминалом нини…»
Сглазил. Забыл. Про этот сраный коробок. Как говорит один мой знакомый наркоман: «


Назад