6b18a24b

Клименко Владимир - Тень Вечности



Владимир Клименко
ТЕНЬ ВЕЧНОСТИ
... пригорок. И шевелящаяся от массы всадников степь, словно ожила земля и
разом выгнала на поверхность, как всходы травы, людскую протоплазму и дала
ей движение. И орел, чертящий по невидимому лекалу бесконечные круги над
своими владениями, пришел в ужас и жалобно закричал, как раненный в битве.
И пыль, поднятая сотнями тысяч копыт, висела над степью и не могла
опуститься, и меркло солнце, как в день затмения.
Вот, что увидел Дибров перед собой.
А на вершине холма, в окружении верной сотни, застыл в седле Тот, Кто
Знал. Он знал, как заставить людей бросить обжитые места и отправиться в
Великий Поход, он знал, как выигрывать битвы.
Молча провожал он взглядом несметные толпы, уходящие на запад. Туда, куда
еще не ходил никто. И тяжело колыхалось в такт судорогам, сотрясающим
землю, тяжелое знамя, сшитое из шкур лис, рысей, соболей и горностаев, а
также скальпов побежденных врагов.
Страшное знамя Чингиса.
И топот, топот...
Вагон очередной раз сильно тряхнуло на стыках, и Дибров проснулся. Дурной
дневной сон. Солнце доставало до самых дальних уголков купе, и духота
стояла такая, что невозможным казалось зажечь даже спичку - не хватит
кислорода.
Нельзя спать днем. Но что еще можно делать в поезде? От чтения быстро
устают глаза - буквы прыгают, как блохи в цирке, разговаривать неохота, а
пить водку, как многие пассажиры, едва вагон отойдет от платформы, Дибров
не любил.
- Проснулся, браток? Пивка?
Сильно участливые попутчики хуже врагов. О своем соседе Дибров уже знал
все. Едет с сыном в Тольятти перегонять машины. И раньше перегонял, и
дальше этим заниматься думает. Дело прибыльное, но опасное. Вот и молчал
бы, не делился с первым встречным, не хвастался заработком.
- Я лучше минералки.
Вода в початой бутылке стала теплой, выдохлась, но Дибров демонстративно,
и все же морщась от отвращения, допил остатки.
- Где едем?
- Через полчаса Челябинск. Здоров ты спать.
Дибров попытался вспомнить имя соседа и не вспомнил. До чего общительный
мужик попался. Сел в Петропавловске и сразу развил бурную деятельность.
Погнал сына за кипятком, собрал на стол, разложил копченое мясо, колбасу и
начал знакомиться. Водка, конечно, нашлась тоже. Как Владимир ни
отбивался, пришлось пригубить за встречу, за удачу, за то, что живы. Сам
сосед сидел большой, довольный. Рубаха расстегнута до пупа, на голой шее
цепь то ли из золота, то ли подделка. Сыну водки не дал - пусть пиво пьет,
мал еще, а мы повторим. Повторили.
Дибров прикинул, что после Челябинска ему еще ехать десять часов. Спать
больше не хотелось, беседовать на общие темы тем более, и он пошел
спасаться от соседа и разговоров в тамбур.
Как так вышло, что он не приезжал в родной город шесть лет? Был здесь
когда-то и родной дом. Но со смертью родителей все переменилось.
Замотался, некогда. Некогда или денег нет. А если случались и время, и
деньги, то мчался куда-нибудь подальше, но только не в U. И сейчас бы не
поехал, да как будто что-то ударило в сердце - надо! И повод появился.
Хотя какой это повод? Валька Дворников уже почти как год в летаргии.
Слово-то какое! Летаргия, литургия... Что это, он в самом деле! Не
покойник же! Жив. Но в летаргии...
Что известно об этой самой летаргии? Да почти ничего. Болезненный сон,
который еще иногда называют малой жизнью или мнимой смертью. В тяжелых
случаях дыхание ослаблено, не ощущается пульс и сердцебиение можно
услышать только через стетоскоп. Иногда этот приступ продолжается до



Назад